Объединение посетил Владимир Хабаров

• Владимир Хабаров
• миссионерство
• объединение

На миссионерско-пасторской школе пастор Владимир сформулировал важность проповеди Евангелия, так как сегодня в мире есть 6 тысяч этнических групп, которым еще не донесли весть о спасении. Он сделал акцент на том, что миссию может исполнить только церковь. Бог доверил нам исполнение Его воли. Так же он учил о системе внутренних ценностей, которая помогает распределить силы и внутренний потенциал для эффективного служения. 

В субботу и в воскресенье он служил в церквях «Дом Хлеба» и «Знамя Любви».

Так же пастор Владимир дал интервью нашему пресс-центру.

Вы являетесь пастором церкви в городе Тернополь, но Вы же сами не из Тернополя?

 - Нет. Я родился в Казахстане. Вырос в Днепропетровской области, в Орджоникидзе. Уже после армии я туда не вернулся. Покаялся в Риге. Учился в Киеве. А служить поехал в Западную Украину. География довольно таки широкая. Поэтому сложно представить, откуда я. В Тернополь когда ехал, я думал, что на один год, а задержался на шестнадцать. Меня однажды в одной церкви представили – «истинный пришелец, у него ничего нет».

Вы приехали служить в Тернополь уже в качестве пастора?

 - Это давняя и длинная история. Американцы однажды планировали там открывать колледж. И меня туда заманили. Я думал, что это все те пророческие ответы, которые Бог мне говорил. Ну, в общем, я туда приехал, а эти американцы туда не приехали до сих пор. Вот так началась жизнь. Но потом мы начали церковь. Церковь у нас миссионерская. Мы сейчас сосредоточены на Центральной Азии, на постсоветском пространстве. Начали молиться за Афганистан. Ну и, в общем, вся работа находится там – Узбекистан, Киргизстан, а сейчас уже Таджикистан и Памир.

Когда Вы начали служение в Тернополе, Вы чувствовали к себе необычное отношение со стороны местных жителей как к русскоговорящему?

 - Ну, кто-то там это будет чувствовать и до сих пор. Когда я приехал, а это было в 1996 году, была вторая чеченская компания, и у нас там были открыты штабы по набору добровольцев на войну в Чечню против России. Поэтому первое время я в общественном транспорте на русском языке не говорил вообще. Потом… время чуть-чуть проходит, меняется. Я бы не сказал, что прям что-то очень ужасное… Но, конечно же, что-то присутствует. Москва сейчас всегда крайняя, а вместе с ней и все русские. Но у нас русскоязычная церковь, мы до сих пор в этом идем, никто нам не препятствовал. Не было никаких провокаций. В церкви где-то семьдесят процентов украиноязычных людей, поэтому им, наверное, не мешает. А те, у кого дух национализма, то те и в другие церкви вряд ли будут ходить.

Местные власти как к вам относятся?

 - Ну, таких проблем нет. В принципе, сколько не менялось президентов, у меня проблем не возникало. Никто вопросов языка не поднимал. Для церкви свобода присутствует до сих пор. Это в бытовом плане, а если выходишь на улицы и начинаешь проповедовать об Иисусе, то, конечно же, не нравится, что русский язык, и, конечно же, не нравится, что мы «сектанты». А там уже другие к сектам расклады.

То есть к протестантским церквям есть неоднозначное отношение?

- Из истории, греко-католическая или униатская церковь во времена Реформации создавалась для борьбы с протестантизмом. Там есть какой-то определенный отпечаток. Хотя… если брать в общеукраинском масштабе, я думаю, что везде протестантские церкви сталкиваются с определенными трудностями. И там они тоже есть. Но чтобы так как-то явно было, чтобы пикетировали – этого ничего нет.

Вы много путешествуете и по Украине тоже. Можете ли Вы сказать, что в разных регионах Украины разная духовная атмосфера – где-то помягче, получше?

 - Честно говоря, вряд ли я назову какие-то места. Обычно, любой служитель, там, где служит, там и говорит, что это трудные места. Был недавно в Черновицкой области, и для себя имел очень много приятных открытий в Черновцах. Очень хорошая атмосфера, хорошая церковь. И, кстати, те, с кем я пересекался – русскоязычные церкви. Это меня удивило. А Львов… У нас там есть очень хорошие, теплые отношения с некоторыми церквями, у нас там вообще нет никаких проблем и натяжек. Хотя я говорю на русском, меня понимают, они говорят на украинском, и я их прекрасно понимаю. С Ровенскими церквями, в принципе, я не чувствовал, что есть какие-то особые проблемы. Может быть те, кто там живут, на себе испытывают что-то. А когда приезжаешь на короткое время, мне кажется, что достаточно хорошая атмосфера. Церкви хорошие. Поэтому не чувствую какой-то разницы.

Были ли в Вашей жизни какие-то события, которые подталкивали Вас к тому, чтобы отказаться от миссии?

 - Конечно, не без этого. Мысли разные бывают. Разные сезоны человек переживает. Усталость иногда приходит. Иногда бывает такое, что что-то делаешь, делаешь, и тебя кто-то подводит… На миссии бывало когда нас и обманывали. Это не ново, но со временем это тоже воспринимается как благословение, потому что мы обретаем опыт, учимся видеть разные ситуации и культурные особенности. Поэтому я думаю, что у некоторых опускаются руки и без миссии. Ведь и в своих городах иногда кажется, что устал и ничего не хочется. Но потом берешься… и Бог благословляет и дает силу. Я думаю, что любой человек, который связан со служением, может испытывать и естественную усталость, которая может влиять на какие-то вещи. Разные ситуации в жизни происходят…

Что именно Вам помогает преодолевать эти ситуации?

 - Ну, меня Бог благословил, во-первых, очень хорошей семьей. Одним из таких очень верных и надежных помощников является супруга. Это то, что для меня, в самом деле, является огромным благословением – у нее вера просто непоколебимая. Это без преувеличений. Когда наступали трудные времена, именно поддержка с ее стороны была просто потрясающей. Плюс, дает хорошую поддержку сама церковь, люди, которых мы очень любим, которые подвязаны в этом. Это же не делается кем-то в одиночку. Это делает вся церковь. А когда вся церковь занята в этом – то это совсем по-другому. Радостнее тогда служить.

Какая Ваша самая грандиозная мечта в миссионерском служении?

 - Таких у меня невероятных целей нет. Но мне бы очень хотелось увидеть минимум поместные церкви в Центральной Азии и из этнических служителей или, как мы говорим, из националов. Чтобы они поднялись, окрепли и выполняли свою функцию. Наверное, это одна из таких целей. Ведь у нас церковь называется «Этнос» или «Народы», и мы больше переживаем за то, чтобы поднимались такие церкви, и радуемся, когда это происходит. Каких-то амбициозных планов у нас нет. Сейчас мы сотрудничаем с одним служением по Афганистану. В общем, планы какие-то есть, поэтому говорить о чем-то там невероятном… Все достаточно приземленное. Мне однажды понравилось одно высказывание, что совершенно духовно быть естественным, и естественно быть духовным. Все остальное – оно больше похоже на надуманное людьми. Поэтому ничего такого… То есть, даже люди, которые отправляются на миссию, они просто живут, они остаются христианами, это не то чтобы героизм. Это просто абсолютно нормальная жизнь. Они делают там работу и не просто стоят всю жизнь за кафедрой, а среди людей работают и кушают, где-то живут, о чем-то заботятся, что-то делают. Та же жизнь, которая здесь, только в другом сообществе происходит. Вот и все. Даже когда мы выезжаем в Европу… меня, честно говоря, не сильно там что-то восторгает. Не знаю… Может быть в Азии меньше цивилизации бытовой. Но, мне кажется, что там интереснее, чем в Европе. А грандиозным для меня может быть только возращение Иисуса Христа. А все остальное – это абсолютно нормальные вещи.

Видели ли Вы цыган-миссионеров?

 Буквально месяц назад в Румынии я соприкоснулся с очень интересным моментом – в одном поселке среди цыган началось пробуждение. Покаялась одна женщина, она была беременная, у нее была анемия, и она не могла ходить. А носила четвертого ребенка. И какой-то цыган еще покаялся. Когда их надумали крестить те, кто служили, то весь поселок цыганский поднялся, чтобы их убить. И произошло интересное событие. Кстати, которое достаточно впечатлило многие церкви по Румынии. Когда село собралось, чтобы убивать служителей, в это время началась гроза, и градом побило крыши, окна. Чудо в том, что побило крыши и окна только тех домов, откуда люди пошли. И все цыгане испугались. Дом целый, дом побитый, дом целый, дом побитый… В общем, на следующее крещение уже было триста человек. Сейчас в этом поселке церковь больше тысячи человек из цыган. Больше девяносто процентов – это абсолютно неграмотные люди. Вот что на проповеди услышали – то идут и проповедуют. В общем, уникальные вещи. Это даже чем-то круче, чем просто цыгане-миссионеры. Меня впечатлило, что Бог вот так вмешивается, реально работает, и церковь там развивается.

Можно дли сказать, что какие-то народы больше расположены к миссионерству, чем другие?

 - Я думаю, что вряд ли Бог бы делил ожидания на сорта. Но, допустим, сейчас, как ни странно, одна из самых развивающихся в плане движения Духа Святого территория – это Непал, на первом месте. А второе место занимает Иран. Поэтому, я думаю, ответственность миссионерская ложится не на народы, а на того, кто называет себя христианином. А там уже нет ни Иудея, ни Еллина. А Евангелие должно проповедоваться в народах. Я не думаю, что правильно говорить, что за украинцами дело или за русскими или еще за кем-то. Нет. Эта задача стоит для христианина.

Спасибо большое Вам! Божьих благословений!